Здравствуй, прадедушка Тихон!
04 сентября
Новости
Здравствуй, прадедушка Тихон!

3 сентября – день окончания Второй мировой войны. На всей планете не найдется ни одного человека, равнодушного к тому страшному времени! В этот день я всегда вспоминаю о своем прадедушке, который не вернулся с той войны… Сегодня я решил написать ему письмо. Понятно, что прошло очень много времени… Но ведь все мы верим в сказку?

Здравствуй, прадедушка Тихон!

Я очень хочу, чтобы ты узнал о Великой победе нашей многонациональной страны в той страшной войне! Подвиг миллионов солдат и обычных жителей, не только выживших и подаривших жизнь потомкам, но совершившим невозможное – победившим фашизм, живёт и будет жить вечно в памяти всех грядущих поколений!

Отвага и мужество героев увековечены в полотнах художников, музыкальных и литературных произведениях, в кинолентах всех 75-ти лет, прошедших с памятного дня Победы. Победа одержана, но за неё заплачена непомерно высокая цена – жизнь миллионов не только солдат, воевавших за Родину, но и жителей оккупированных земель. Многочисленные экспонаты в музеях несут на себе печать памяти. И за каждым из них скрывается чья-то непростая судьба…

Милый прадедушка, я хочу не только поделиться с тобой радостью Победы, но и рассказать тебе о твоей семье. Конечно, я не мог быть свидетелем столь давних событий, но эту историю я много раз слышал от своих бабушек - твоих дочерей. Вражеские войска очень быстро оккупировали Орловскую область. Твоя родная деревня тоже была занята фашистами. Голод, боль и страх — вот неотъемлемые спутники тех нелегких лет. С твоего позволения, я продолжу рассказ от лица твоей жены - моей прабабушки Кати.

«Трудные были годы. Без мужчин, ушедших на фронт, с немощными стариками и малыми детьми на руках, в постоянном страхе жили. Не смели поднять глаза. Боялись жизни лишиться. 

Голодали — всё забирали проклятые оккупанты. Но отблагодарили за кров и еду: «Уходите, жечь будем деревню». Отпустили! Только куда идти? Решили идти к сестре. Путь неблизкий — больше десяти километров. Девятилетний Миша шёл сам и пятилетней сестрёнке Вале помогал. Годовалую Раечку несла на руках. Отец Тихона идти не смог — болели ноги. «Идите, - говорит, - а я не дойду. Даст Бог, выживу». 

Добрались, обрадовались нежданной встрече. Семья-то большая собралась: я с тремя ребятишками, сестры Маша с двумя девчушками и Аня с тремя детьми, племянница наша Мария семнадцати лет (родители у неё от тифа умерли). Да повезло нам — у нас мужчина был — Анин муж. Не взяли его на фронт, хоть и просился. «Не берем инвалидов, - говорят, - хоть и руки, ноги целы». Вот и остался он с семьей. Хоть и болел, но помогал по мере своих сил.

К сожалению, радость была недолгой - в этот же вечер стали всех из домов выгонять и в колонны строить. Спрятались в подвале. Но не удалось укрыться. Проверяли каждый угол, каждый погреб, каждый куст. Выгнали, кричали «Шнель, шнель! Идти!» Куда? Зачем? Ужас и страх витал, казалось, повсюду. Дети орали, цеплялись за подолы матерей, женщины плакали. Старики на ногах-то стоять не могли... А эти, знай, прикладами в спины тычут, да командуют на своём «Шнель, шнель!». Построили всех в колонны и направились от деревни. Слышен был гул самолётов. Доносились далёкие звуки орудий. Приближалась линия фронта. Это уже гораздо позже мы узнали о Курской дуге, о наступлении Советских войск, об отступлении захватчиков с наших родных земель. Поняли, что колонна мирных была прикрытием для отхода вражеских солдат. А тогда мы шли... Обессиленные, испуганные, но не терявшие надежды на спасение. Не все смогли выдержать тяжёлую дорогу. Отстающих убивали, чтобы не задерживали колонну. Молча, неумолимо, беспощадно. Время от времени слышались позади короткие автоматные очереди — на одного человека в колонне становилось меньше. Это понимали все, поэтому шли, не оглядываясь. Помогали друг другу, детей несли, стариков вели под руки...

Скоро видно стало, что боятся наши конвоиры. Шибко боятся. Лётчики наши много им страха прибавляли. Самолёты всё кружили над головами. Ослабла охрана колонны. Появился шанс на спасение. Уже под покровом ночи, трясясь от страха, который придавал сил, всей большой семьёй нам удалось выбрать место для побега и, прикрываясь перелеском, оторваться от колонны. Бежали опрометью, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Добрались до какой-то деревни. Хаты целы, но в них нельзя укрыться — или найдут, или погибнем при бомбёжке. Нашли пустую яму - в таких хранили картофель зимой - меньше погреба или подвала, но и незаметнее. Всем не разместиться, но другого укрытия не было. Прятались там, все тринадцать человек. Ямка вмещала десятерых. Троим пришлось разместиться на деревянной лесенке, ведущей в яму. Сидеть могли не все, стояли плечом к плечу, переминались с ноги на ногу, маленьких детей передавали с рук на руки. Ночь провели там. Даже без воды. Сверху слышалась нерусская речь и гул канонады. Очень ждали рассвета. Но с восходом солнца стало хуже. Без хлеба выжить можно. А вот воды не было. Взрослые терпели. Впрочем, и пятилетние дети были уже тогда взрослыми, знающими, что такое война. А вот Раечка плакала. Как объяснить маленькому человечку, которому год от роду, что воды нет и надо подождать? Раздался оглушительный взрыв, посыпалась земля. Повезло. Это рядом. Младенец закричал. Во внезапно наступившей тишине явственно слышались стон и бормотание раненого вражеского солдата сверху и плач младенца снизу... Предстоял нелёгкий выбор: что важнее, жизнь младенца или двенадцати человек? Чтобы сохранить жизни многих, решили пожертвовать ребёнком. Каков был выбор? Виделся единственный выход — задушить кричащее дитя. Но тут мальчишки постарше, уже научившиеся отличать звук наших орудий от вражеских, наперебой зашептали, что «наши близко, надо ещё совсем немного подождать». Вскоре, действительно, звуки битвы приблизились. Да и непонятная речь сверху затихла. Удалось приподнять крышку ямы и зачерпнуть воды из лужи. Младенец напился и успокоился. Остаток ночи прошёл в напряжении и страхе. Сквозь просветы соломы сверху то и дело светили прожекторы — это наши войска освещали вражеские позиции. Тем временем всходило солнце. И с рассветом сверху раздалось такое долгожданное, такое родное, мощное и уверенное «Ураааааа!». Мы выбрались, мы выжили!».

Вот так, дорогой прадедушка Тихон, выжила твоя семья в той страшной войне, став свидетелем Курской битвы — той самой, ставшей переломным сражением в истории Второй мировой войны. Она происходила прямо над ними. И им удалось выжить. И подарить жизнь детям. Благодаря им живу и я.

После этих событий Мария и Анин муж ушли с нашими войсками. «Инвалидность — не беда, руки, ноги целы», - просился с солдатами Егор. «Семнадцать лет — это ведь уже можно на фронт», - вторила ему Мария. Прабабушке Кате нужно было возвращаться. В родной деревне ждала страшная картина — сгоревший остов дома и на обожжённом крыльце сидел, прислонившись к перилам, твой отец. Ты же помнишь, он с трудом передвигался. Фашисты застрелили его, а потом подожгли дом. Девятилетний Миша осенью этого же года подорвался на вражеской мине. Такое случалось еще некоторое время на освобождённых территориях. Прадедушка Егор и бабушка Мария прошли всю войну. Они гнали врага до самого его сердца — до Берлина. За героизм и мужество, проявленные в боях, они награждены орденами и медалями. Не только они, но и другие мои прадедушки вернулись героями. Есть и такие, что остались лежать в чужой земле. Но обо всех мы знаем, и только о тебе, прадедушка Тихон, известно только одно: «Пропал без вести. Октябрь 1943». А мне очень хочется, чтобы ты знал: твои дети живы, у них появились ещё дети... И все мы живём в свободной стране. И помним, и гордимся, и не забудем никогда!